//Неизвестное об известных

Неизвестное об известных

Про великого ученого Рентгена
Рентген имел славу не только мирового гения, но и невероятного хама. Люди, окружающие его, отдавали дань его таланту и только поэтому терпели его грубость. Узнав
о том, что Шведская королевская академия наук присудила ему Нобелевскую премию, Рентген пожал плечами, а когда Нобелевский комитет официально пригласил лауреата на торжественное вручение, Рентген передал через секретаря, что он занят гораздо более важными вещами, чем шляться в Стокгольм без всякой видимой цели; дали, и ладно, пусть пришлют по почте, если им так это нужно. Шведы оскорбленно пояснили, что эту высшей престижности награду вручает на государственной церемонии в присутствии высших лиц лично Его Величество Король Швеции. Рентген раздраженно ответил, что если королю нечего больше делать, а видимо так и есть, так пусть сам и приедет в Вену, а он, Рентген, ученый, а не придворный бездельник, и он занят, тем более, что никаких дел к шведскому королю у него лично нет. Премию переслали.
Полтора года Рентген исследовал свои лучи. Он описал их двенадцать свойств на четырех страницах, после чего заявил: все, тема исчерпана. И перешел к следующим проблемам. Сотрудники же, обрадованные открывшимися перспективами, вцепились в поспешно оставленное шефом, как им казалось, золотое дно. Практически все они скончались от лучевой болезни, тогда еще неизвестной. С тех пор прошло сто лет, а к свойствам лучей, описанным Рентгеном, никто так и не сумел добавить ни одной дополнительной строчки.

После меня
Однажды Колумб, вернувшись из путешествия и попивая пиво в таверне, услышал, как за соседним столиком компания обсуждает его плавание.
Особенно возмущался молодой купец, крича, что и он мог поплыть на запад и тоже мог открыть Индию, и его тоже нужно сделать адмиралом.
Колумб встал, подошел к компании, и предложил на спор поставить на стол вертикально вареное яйцо. Мужики долго пытались найти правильный баланс, но у них ничего, конечно, не получалось. Тогда Колумб стукнул яйцом по столу, смяв скорлупу на кончике и яйцо спокойно встало вертикально.
— Подумаешь, — заявил тот самый купец, — я тоже так могу!
— Конечно, — ответил Колумб, — после меня…

Как Флобер роман «Войну и мир» переводил
Тургенев, активно занимавшийся продвижением русской литературы во Франции, заказал перевод «Войны и мира» Флоберу. Приехав в Париж, он плюхнул перед ним три увесистых тома. Флобер долго молчал, глядя на книги. Наконец сказал: «Остаётся лишь вспомнить старый анекдот о крестьянке, которой доктор прописал ванну. Когда ванна была приготовлена, она с ужасом спросила: «Неужели я должна все это выпить?!»
В итоге Флобер роман не перевел, но прочитал по подстрочнику и был в восторге.

Из «Старой записной книжки» Петра Андреевича Вяземского
«Когда бываю в русском театре, припоминаю отзыв одного слуги. Барин, узнав, что он никогда не видал спектакля, отпустил его в театр. Любопытствуя проведать, какие он вынес впечатления, барин спросил его на другой день:
— Ну как, понравился тебе театр?
— Очень понравился, — отвечал слуга.
— А что именно и более понравилось?
— Да все: тепло, светло, люстра пребогатейшая, так и горит, народу много, ложи наполнены знатными господами и барынями, музыка играет. Праздник, да и только.
— Ну, а далее, как понравились тебе комедия и актеры?
— Да, признаться, когда занавес подняли и начали актеры разговаривать между собою про дела свои, я и слушать их не стал».

Бунтарский дух Ростроповича
После триумфальных гастролей в Соединенных Штатах Мстислава Ростроповича пригласили в советское посольство и объяснили, что львиную долю гонорара он должен сдать в посольство.
Ростропович возражать не стал, он только попросил своего импресарио Сола Юрока купить на весь гонорар фарфоровую вазу и вечером доставить ее в посольство, где был назначен прием.
Доставили немыслимой красоты вазу, Ростропович взял ее, полюбовался и… развел руки. Ваза, ударившись о мраморный пол, разлетелась на кусочки. Подобрав один из них и аккуратно завернув в носовой платок, он сказал послу:
— Это — мое, а остальное — ваше…

Пророческий портрет
В 1921 году к художнику Борису Кустодиеву обратились двое молодых учёных
с просьбой написать их портрет. Их аргументом было то, что Кустодиев рисует только знаменитостей, а они уверены, что тоже прославятся, пусть сейчас особо и никому не известны. Этими учёными были Пётр Капица
и Николай Семёнов, будущие нобелевские лауреаты по физике и химии соответственно.
В качестве гонорара они отдали художнику мешок пшена и петуха, полученные за ремонт мельницы.