//Алексей ЦЕПЛЯЕВ: «Мы ответственны перед будущими поколениями за чистоту природы»

Алексей ЦЕПЛЯЕВ: «Мы ответственны перед будущими поколениями за чистоту природы»

Человек с незапамятных решал проблему утилизации своих отходов. Еще пророк Моисей, живший в XIII веке до нашей эры, во Второзаконии жестко предписывал «своему народу» возвращать отбросы обратно в землю. В наши дни, спустя три с лишним тысячелетия, эта проблема стала глобальной. В начале ХХ века академик Вернадский подсчитал, что из всего объема сырья, извлекаемого из недр земли, до человека в виде готовой продукции доходит лишь 6% — остальное идет в отходы на разных стадиях технологической цепочки. Сегодня нас, землян, уже почти 7 миллиардов и за год мы общими усилиями производим гору мусора размером с Эльбрус — 2,5 миллиарда тонн.
Что делается для решения этой проблемы в Липецкой области? Корреспондент «Неонового Города» встретился с Алексеем Цепляевым, начальником полигона ООО «Карьер», эксплуатирующим полигон захоронения отходов в районе села Стебаево — крупнейший в Липецкой области.

— Алексей Викторович, на полигоне в Стебаево уже несколько лет ведется строительство завода по переработке твердых коммунальных отходов (ТКО). В каком состоянии сейчас находится строительство?

— Строительно-монтажные работы на строительстве завода выполнены полностью и мы бы уже могли перейти к монтажу технологического оборудования, но, увы, отныне, в соответствии с недавними изменениями к Федеральному закону «Об отходах производства и потребления», только региональные операторы, к которым мы не относимся, имеют право заниматься приемкой и переработкой ТКО. Так что, с 1 января 2020 г. мы не вправе принять ни одного килограмма ТКО и будем работать только с промышленными отходами, большая часть которых поступает с НЛМК. Места для них вполне достаточно – наш полигон в состоянии принять порядка 2 млн т. отходов. И хотя мы, построив завод по переработке отходов, будем вправе заключать договора на сортировку ТКО, нет уверенности, что это будет оправдано экономически. Да и никто, к сожалению, даже не сможет предположить, как изменится закон в наступающем году.

— Dura lex, sed lex, говорили в древнем Риме — закон суров, но это закон

— То было в древнем Риме, а в России третьего тысячелетия законы не столько суровы, сколько непоследовательны и противоречивы, особенно в области переработки отходов. Их приняли столько, что наше законодательство напоминает юридический частокол, где застревает любая здравая инициатива, для реализации которой потребуется невероятное количество сложнейших исследований, всевозможных экспертиз, земельных согласований. И преодолеть этот частокол можно, лишь обладая стальными нервами и колоссальным запасом моральных сил — закон вступает в противоречие с множеством подзаконных актов. Похоже, что те, кто в России принимает законы, адресованные российским переработчикам ТКО, живут даже не на другой планете, а скорее, в другой галактике, из-за чего мы вынуждены работать в постоянно меняющихся условиях. В 2008 году, напомню, был принят закон, что полигоны ТКО не могут работать без сортировки – мы начали строить завод. И даже заложили капсулу с посланием потомкам! Но вскоре ситуация изменилась – разрешили возить ТКО без сортировки. После чего появился новый закон, на сей раз о едином региональном операторе, по которому только они могут заниматься переработкой ТКО — у кого угодно, согласитесь, руки опустятся. А потомки, узнав об этом, едва ли поймут, как такое возможно. К тому же мы не пользуемся поддержкой федеральных и региональных властей — даже льготных кредитов получить не можем, а те, что предлагаются банками на общих условиях – это почти камень на шею. Надеюсь, что новое руководство Липецкой области сможет найти более конструктивный подход к решению этой проблемы.
Надо понимать, что полигон ТКО это отнюдь не месторождение углеводородов, а предприятие, окупаемость которого занимает весьма продолжительное время. В частности, на приобретение технологического оборудования для завода сортировки ТКО, если мы решим двигаться по этому пути, нам потребуется не менее 100 млн.руб.

— Какие еще варианты дальнейшего развития завода рассматриваются вами?

— В 2020 г. мы определимся с дальнейшей судьбой строящегося здания цеха окончательно. Если область или федеральный бюджет помогут нам финансовыми ресурсами или льготными кредитами, то, конечно же, смонтировав сортировочное оборудование, мы займемся своим непосредственным делом. А иных вариантов множество. Если не будем заниматься сортировкой, то коробку цеха можно легко перепрофилировать под любую задачу. Можем, к примеру, делать гранулы из пластика, которые используются для производства полимерно-песчаной смеси, служащей исходным сырьем для кровельных материалов или плитки, которая в разы прочнее и устойчивее плитки из песчано-цементной смеси. За примерами далеко ходить не надо: коллеги из Воронежской области на своих карьерах не просто, извините за выражение, тупо отгружают песок, а делают из него бордюры, ту же плитку, различные строительные смеси на основе песка, что резко повышает рентабельность предприятия.

— А запасов песка хватит?

— Имеющихся запасов пока достаточно. Их должно хватить лет на пять при ежегодной добыче порядка 400 тыс.куб.м, хотя самый качественный песок, который лежал сверху, в этом месторождении уже заканчивается. Мы вынуждены уходить на периферию карьера, где песок более глинистый и с выраженным разбросом по фракциям. Поэтому на первый план сейчас выходит задача организовать мойку песка с его последующим фракционированием, чем в Липецкой области в данный момент никто не занимается. Это, конечно, упущение, ведущее к большим потерям. Дорожники, к примеру, уже предъявляют повышенные требования к качеству песка. Сейчас строится дублер трассы М4 между Ельцом и Хлевным, где наш песок укладывают лишь в основание дороги, в самый низ, а для укладки верхнего слоя используют только промытый песок. Растет уровень требований к качеству песка и в строительстве.

— Что вам понадобится для организации мойки песка?

— В распоряжении ООО «Карьер» имеется практически все необходимое для этого: два пруда для мойки песка с системой закрытой рециркуляцией воды, есть установка, грохоты и циклоны для разделения исходного сырья. И, конечно же, самое главное, без чего не обойтись — инфраструктура для подачи газа и электроэнергии.

— Алексей Викторович, а что будете делать через пять лет, когда запасы песка в Стебаево иссякнут?

— Об этом мы побеспокоились заранее. Нами разведано большое месторождение песка около села Соловьевка, что в десятке километров от нас, на которое получена лицензия и свидетельство первооткрывателей. В 2020 году мы начнем там подготовительные работы: будем строить дорогу с твердым покрытием, весовую, заложим опорную маркшейдерскую сеть. Когда закончим добычу в Стебаево — переместимся в Соловьевку. Запасы там большие, многие миллионы кубов, которых при выемке до 5000 куб.м. в день хватит лет на 20-25. Песка в жилищном и дорожном строительстве с каждым годом будет требоваться всё больше, без него не обойтись.

— Какова дальнейшая судьба карьера в Стебаево?

— Пока он будет использоваться для захоронения промышленных отходов, а что будет дальше предсказать трудно с учетом национальных особенностей российского законодательства. Или ишак сдохнет, или падишах умрет, как говорят в таких случаях на Востоке.

— О полигонах ТКО часто говорят, что они являются источником загрязнения грунтовых вод. Насколько велика эта опасность?

— Отчасти это справедливо, если речь идёт о полигонах, организованных с отклонениями от технологии, каких в России, да и в Липецкой области, немало. Думаю, что Америку не открою, если скажу, что некоторые из них представляют собой самую обычную свалку. Мне не хотелось бы выглядеть как тот самый кулик, который свое болото хвалит, но если уж делать полигон, то делать так, как у нас, в Стебаево.

— В чем заключается преимущество вашего полигона?

— Он находится буквально на краю третьего пояса водозабора, которым питается Липецк, и никакой опасности для водоносных слоев не представляет. Ближайший к нам водоносный горизонт, Задонско-Елецкий, который поит больше половины области, перекрыт слоем глины, суммарная толщина которого составляет почти 30 м. Лучшей защиты, чем эта, созданная самой природой, нет и быть не может.

— Но процессы в толще слоев отходов, тем не менее, идут.

— Да, идут, но это анаэробные процессы, которые идут без доступа кислорода — они не бесконечны и постепенно затухают. К тому же слои отходов на нашем полигоне надежной перекрываются глиной, черноземом и геосинтетической тканью. Более того, мы постоянно ведем мониторинг чистоты подземных вод, у нас на полигоне пробурена скважина глубиной 110 метров, из которой мы ежеквартально берем пробы воды. И не только у себя берем, но и в трех ближайших населенных пунктах — Черемушках, Лозах и Стебаево. Ни единого отклонения от нормы за многие годы зафиксировано не было. Мы все ответственны перед будущими поколениями за чистоту, и особенно я (улыбается) – отец юного гражданина России, появившегося на свет в 2019 году.

— Как выглядит полигон после рекультивации?

— Могу поспорить, что если бы вы не знали, в каком месте находился полигон, то не смогли бы его найти. После рекультивации выравнивается рельеф, на месте полигона прекрасно растут трава, кустарники и деревья. В одних странах рекультивированные полигоны используют как пастбища, в других на месте полигонов устраивают поля для гольфа. Впрочем, у нас в России гольф пока еще популярностью не пользуется (смеется).

— В России любят ругать законы, и тех, кто их принимает, и правительство, которое претворяет их в жизнь. А случись вам стать важным чиновником, принимающим решения на федеральном уровне, что бы вы сделали в первую очередь?

— Если мы хотим жить в чистой стране, я бы не тратил бы сотни миллиардов бюджетных рублей на строительство мусоросжигательных заводов, от которых уже отказываются во всех развитых странах, поскольку ядовитые диоксины после сжигания выбрасываются в окружающую среду вместе с отходящими газами. Сжигание мусора – это самообман, не более.

— А на что бы вы потратили эти средства?

— На сортировку и переработку ТКО. Ведь у нас в России при сортировке извлекают малую часть отходов, от силы 10-15%, и то лишь для того, чтобы создать видимость и отчитаться. Но если бы государство помогало переработчикам ТКО покрывать расходы, то они бы работали более эффективно, работали бы так, чтобы в «хвосты», то есть в отходы из органики, уходили бы те же 10-15%, не более. Но вместо помощи, к сожалению, переработчики получают новые законодательные палки в колеса. Разве такой мусоровоз далеко уедет?!

Владимир БАШМАКОВ

Фото: Сергей ВОЛОДИН
Локация: Студия VERSALE